Ты не анонимен

Достаточно одного адреса электронной почты. Не обязательно твоего: любого. Он вводится в несколько бесплатных инструментов — легальных, общедоступных, доступных любому, кто захочет их поискать — и за считанные секунды появляется список: в каких сервисах зарегистрирован этот адрес, иногда фотография профиля, иногда имя и фамилия, которые его владелец, как ему казалось, никому не сообщал. Не нужно быть техническим специалистом, не взламывается ни один пароль, не совершается никакого преступления. Вся эта информация уже была там — опубликована, зарегистрирована или утекшая — и ждала, пока кто-то не потрудится собрать ее воедино.

Соблазнительно воспринимать это как ошибку — уязвимость, оплошность, то, что кто-то должен исправить, — но на самом деле это просто нормальная работа открытой сети. Каждый раз, когда ты регистрируешься в сервисе, заполняешь форму, публикуешь отзыв или фигурируешь в чужой утечке данных, ты оставляешь след. Ни один из этих следов сам по себе не представляет серьезной проблемы. Проблема — если это вообще проблема — возникает при их объединении, а объединить их легко.

Многие люди здесь защищаются разумной фразой: «мне нечего скрывать» или «я слежу за своими аккаунтами». Первая путает понятие «скрываться» с понятием «выбирать»; мы к этому еще вернемся. Вторая игнорирует тот факт, что бóльшую часть этого следа оставил не ты: его оставили торговый реестр, сайт, подвергшийся утечке, знакомый, который выложил фото с тобой и отметил тебя. Анонимность в интернете почти никогда не является свойством, которым ты обладаешь; в лучшем случае это невидимость: временный факт того, что никто просто не удосужился пока поискать.

До сих пор мы говорили о том, что один человек может сделать за несколько секунд вручную. Теперь убери человека. То, что годами защищало почти всех нас, было отсутствием интереса, а не анонимностью: чтобы найти тебя, кто-то должен потрудиться поискать, а ни у кого нет времени искать всех. Этот последний барьер — усилие поиска — как раз то, чего нет у машины. Автоматическая система может выполнять такое же сопоставление по отношению ко всему населению, а не к одной цели; без перерыва, а не один раз; по умолчанию, а не по подозрению. То, на что раньше у следователя уходили часы работы над каждым человеком, теперь делается для миллионов людей одновременно, не требуя ни от кого ни времени, ни внимания. Не нужно предполагать, кто хотел бы это сделать — компания, группа, государство, — достаточно понять, что больше не нужно выбирать, за кем наблюдать. Можно наблюдать за всеми.

Поэтому вопрос «могут ли они меня найти?» в корне неверен. Ответ — да, и так будет всё чаще. Полезный вопрос звучит иначе: кому и насколько я вынужден доверять, чтобы жить в сети? Потому что это то, что ты делаешь каждый день, почти всегда не задумываясь. Ты доверяешь сервису, в котором регистрируешься, что он будет надежно хранить твои данные. Ты доверяешь оператору связи, что он не будет прослушивать твои звонки. Ты доверяешь мессенджеру, которым пользуются все — скажем, WhatsApp, — что он делает то, что заявляет. Ты доверяешь серверу посередине, компании, которая им управляет, стране, в которой он находится, бесплатному инструменту, который кто-то выложил в сеть. Каждое из этих звеньев — это решение о доверии. Разница в том, что почти ни одно из них ты не принимал осознанно: они шли в комплекте. Эти звенья, которые вклиниваются между тобой и другим человеком, на профессиональном жаргоне называют доверенными посредниками; название менее важно, чем тот факт, что они есть и их много.

Есть честный способ проверить всё это: сделай это с самим собой. И тебе не нужно, чтобы мы тебе что-то давали. Открой браузер, напиши три-четыре слова — что-то вроде «что интернет знает о моей почте» — и сама сеть покажет тебе эти инструменты. Эта легкость сама по себе — половина ответа: если ты находишь их за десять секунд, кто угодно может найти то, что они говорят о тебе.

Мы сознательно не предлагаем тебе свой список. Если бы мы его дали, тебе пришлось бы доверять нам: что мы выбрали правильно, что эти сайты будут по-прежнему надежными через пять лет, что ни за одним из них нет — сегодня или завтра — кого-то с плохими намерениями. Мы не можем обещать этого за сайты, которые не контролируем, и предпочитаем не давать обещаний, которые не можем выполнить. Именно об этом и написана эта статья. Но за самостоятельный поиск приходится платить: поисковик не отличает легитимное от ловушки. Создать сайт, который имитирует реальный инструмент, просит твою почту и сохраняет её, — проще простого. Поэтому, прежде чем что-то где-то писать, стоит научиться читать адреса.

Дойдя до этого момента, стоит описать противоположность всего этого: канал без посредников. Два человека, одни на вершине горы, разговаривают. Между ними нет ни почтальона, ни телефонной станции, ни сервера, ни компании, ни страны. И тем не менее, заметь: доверие никуда не исчезает и там. Если ты рассказываешь другому человеку секрет, ты доверяешь ему. Это доверие невозможно убрать — да и не нужно, — потому что это единственное доверие, которое ты действительно выбрал: ты знаешь, кому доверяешь и почему.

Чего нет на горе, так это всего остального. Никого посередине. И это, и никакая иная модель не может быть честно воспроизведена в цифровой среде: прямой канал от одного устройства к другому, без чего-либо и кого-либо на пути. Устрани посредников, а не доверие — это было бы ложью. Это оставляет тебя наедине с единственно неизбежным доверием, тем, которое ты сам выбрал. К слову, это та архитектура, исходя из которой мы пишем эти страницы; но этот аргумент состоятелен сам по себе, кто бы его ни формулировал.

Так что нет, ты не анонимен, и, скорее всего, больше никогда им не будешь. Но это никогда и не было главной битвой. Невозможно жить — или пользоваться интернетом, — никому не доверяя; тот, кто пытается это делать, не становится более свободным, он лишь становится более одиноким. Зрелость — это не недоверие, которое является лишь другой формой наивности. Это быть требовательным: знать, кому ты оказываешь доверие, насколько, в обмен на что и — самое главное — знать, когда ты доверяешь его кому-то, не принимая решения об этом.

В жизни почти нет ничего абсолютно черного или белого; почти все существует в серой зоне между ними, и умение ориентироваться в этой серой зоне — это значительная часть того, что значит иметь здравый смысл. Единственным исключением является то, что изначально сделано правильно: то, что по своему устройству не требует от тебя доверять никому, кроме человека, с которым ты уже решил поговорить. Все остальное — это вопрос того, насколько сильно и кому.